Неточные совпадения
— И, кроме того, Иноков
пишет невозможные стихи, просто, знаете, смешные стихи. Кстати, у меня накопилось несколько аршин
стихотворений местных поэтов, — не хотите ли посмотреть? Может быть, найдете что-нибудь для воскресных номеров. Признаюсь, я плохо понимаю новую поэзию…
«Устроился и — конфузится, — ответил Самгин этой тишине, впервые находя в себе благожелательное чувство к брату. — Но — как запуган идеями русский интеллигент», — мысленно усмехнулся он. Думать о брате нечего было, все — ясно! В газете сердито
писали о войне, Порт-Артуре, о расстройстве транспорта, на шести столбцах фельетона кто-то восхищался стихами Бальмонта, цитировалось его
стихотворение «Человечки...
— Теперь эпиграф: он давно готов! — шепнул он и
написал прямо из памяти следующее
стихотворение Гейне и под ним перевод, сделанный недавно...
Каждая «среда» с той поры имела свой протокол… Крупные имена сверкали в этих протоколах под рисунками, отражавшими быт современности. Кроме художников,
писали стихи поэты. М. А. Лохвицкая, Е. А. Буланина, В. Я. Брюсов записали на протоколах по нескольку
стихотворений.
Тогда-то
написал он свое превосходное
стихотворение...
Полежаев студентом в университете был уже известен своими превосходными
стихотворениями. Между прочим,
написал он юмористическую поэму «Сашка», пародируя «Онегина». В ней, не стесняя себя приличиями, шутливым тоном и очень милыми стихами задел он многое.
Но я никогда не мог решить ни одной математической задачи, не мог выучить четырех строк
стихотворения, не мог
написать страницы диктовки, не сделав ряд ошибок.
Нельзя
написать драмы, романа, лирического
стихотворения, если нет конфликта, столкновения с нормой и законом, нет «незаконной» любви, внутренних сомнений и противоречий, нет всего того, что представляется недопустимым с точки зрения «закона» установившегося ортодоксального мнения.
Поэтом, и даже просто стихотворцем — я не был. В Дерпте я кое-что переводил и
написал даже несколько
стихотворений, которые моим товарищам очень нравились. Но это не развилось. Серьезно я никогда в это не уходил.
Это была очень давнишняя мечта Александрова — сделаться поэтом или романистом. Еще в пансионе Разумовской школы он не без труда
написал одно замечательное
стихотворение...
Написал и издал даже томик своих «питейных»
стихотворений.
— Непременно будем видаться! — сказал Вихров. — А вы
стихотворения продолжаете
писать? — обратился он к Кергелю.
— А хоть бы и так, Николай Всеволодович, хоть бы и так? — осторожно вгляделся Лебядкин. — Ведь судьба-то моя какова! Даже стихи перестал
писать, а когда-то и вы забавлялись моими стишками, Николай Всеволодович, помните, за бутылкой? Но конец перу.
Написал только одно
стихотворение, как Гоголь «Последнюю повесть», помните, еще он возвещал России, что она «выпелась» из груди его. Так и я, пропел, и баста.
Стихотворение потом было где-то напечатано, а Данилов после крестьянской реформы 1861 года вернулся с Кавказа и стал
писать под псевдонимом Волинадо.
В то время, когда газеты кричали о вечном мире, я
написал два противоположных
стихотворения — одно полное радости, что наконец-то строят «здание мира», а другое следующее...
Один из поэтов, кажется, Петр Иванович Кичеев, на поданном ресторанном счете
написал звучное
стихотворение в десять строк, подходящее к моменту, весьма либеральное и вполне цензурное. Прочел его сидящим. Все были в восторге, но когда поэт показал маленький секрет написанного, все разразились неудержимым хохотом.
Написал в альбом
стихотворение и И.А. Бунин...
Много рассказов
написал он во время своих поездок по рекам и озерам. Первое
стихотворение в его книжке — о рыбной ловле. Книжка и есть начало его будущего благосостояния, начало и «Московского листка».
И вот однажды
пишут мне из дома, из Тулы, что одна знакомая Конопацких читала в старом номере журнала «Модный свет»
стихотворение В. Викентьева «Раздумье».
Если первое мое
стихотворение было плодом трезвого и очень напряженного труда, то второе было написано в состоянии самого подлинного и несомненного вдохновения. Дело было так. Я перечитывал «Дворянское гнездо» Тургенева. Помните, как теплою летнею ночью Лаврецкий с Леммом едут в коляске из города в имение Лаврецкого? Едут и говорят о музыке. Лаврецкий уговаривает Лемма
написать оперу. Лемм отвечает, что для этого он уже стар.
Настенька первая встала и, сказав, что очень устала, подошла к отцу, который, по обыкновению, перекрестил ее, поцеловал и отпустил почивать с богом; но она не почивала: в комнате ее еще долго светился огонек. Она
писала новое
стихотворение, которое начиналось таким образом...
Печорин
писал в одном своем
стихотворении...
В другом
стихотворении из цикла «На поле Куликовом» он
пишет...
Потом меня стала учить читать мать по хрестоматии Галахова, заучивать
стихотворения и
писать с прописи, тоже нравоучительного содержания.
Действительно, это был «жених из ножевой линии» и плохо преподавал русский язык. Мне от него доставалось за стихотворения-шутки, которыми занимались в гимназии двое: я и мой одноклассник и неразлучный друг Андреев Дмитрий. Первые силачи в классе и первые драчуны, мы вечно ходили в разорванных мундирах, дрались всюду и
писали злые шутки на учителей. Все преступления нам прощались, но за эпиграммы нам тайно мстили, придираясь к рваным мундирам.
Тогда для цензуры не назывались
стихотворения, а прямо
писали или анонсировали: «из сборника „Живая струна“, так как сборник этот был единственный, допущенный цензурой для сцены.
А Пущин не
писал бы в сентябре 1841 г., что
стихотворения, опубликованные в мае, нигде не напечатаны: майский номер «Современника» мог быть уже в сентябре в Сибири, а тем более в ноябре.]
А так как библиограф еще в юности
написал об этом
стихотворении реферат, который постоянно носил с собою, то он тут же вынул его из кармана и прочитал.
Я потерял такую драгоценную для охотника, особенно в такое раннее весеннее время, добычу, что буквально был в отчаянии, да и до сих пор не могу вспомнить этой потери равнодушно, хотя впоследствии утешил себя тем, что
написал идиллию «Рыбачье горе»… […идиллию «Рыбачье горе» —
стихотворение С. Т. Аксакова «Рыбачье горе», см. стр. 258 наст. тома.]
Впечатлительный Шевырев
написал по этому случаю
стихотворение, из которого память моя удержала только два разрозненных куплета...
Видно, та же тоска, которая вынуждала меня читать подобные надписи, вынуждала других
писать их. Память сохранила мне одну из них, прочтенную на окне подольской гостиницы. Начала
стихотворения я не помню; это было описание разнородных порывов, возникающих в душах путешественников; оно заключалось словами...
Писал Аполлон и лирические
стихотворения, выражавшие отчаяние юноши по случаю отсутствия в нем поэтического таланта.
Я
написал несколько
стихотворений и статью в прозе, под названием «Дружба», и показал моему другу Александру, который их одобрил, но сделал несколько критических замечаний, показавшихся мне, однако, неосновательными.
Калерия. Очень рада. Это
стихотворение в прозе. Со временем к нему
напишут музыку.
— А сколько я
писал прежде о любви! — зашамкал старичок. — Раз я в одном из моих
стихотворений, описывая даму, говорю, что ее черные глаза загорелись во лбу, как два угля, и мой приятель мне печатно возражает, что глаза не во лбу, а подо лбом и что когда они горят, так должны быть красные, а не черные!.. Кто из нас прав, спрашиваю?
Девица, подражая польской импровизаторше Деотыме,
написала много маленьких и очень плохих
стихотворений, которые были ею изданы в одной книжечке под заглавием: «Чувства патриотки».
Но по большей части читали на этих вечерах стихи Шаховского, который, кроме своих театральных сочинений, имел время и несчастную претензию
писать патриотические
стихотворения.
Тогда же я
написал и напечатал в «Вестнике Европы» стихи «Уральский казак» (истинное происшествие) — слабое и бледное подражание «Черной шали» Пушкина, и «Элегию в новом вкусе» — протест против туманно-мечтательных
стихотворений, порожденных подражанием Жуковскому, и, наконец, «Послание к кн.
(58) Видно, однако ж, что в свое время княгиня Дашкова всего более известна была своими
стихотворениями. В словаре Новикова читаем: «Княгиня Дашкова…
писала стихи; из них некоторые, весьма изрядные, напечатаны в ежемесячном сочинении «Невинное упражнение» 1763 года, в Москве. Впрочем, она почитается за одну из ученых российских дам и любительницу свободных наук» («Опыт исторического словаря о российских писателях» Новикова, 1772, стр. 55).
Только у Новикова находим упоминание о Николае Раздеришине, который, «будучи в Сухопутном кадетском корпусе,
писал разные
стихотворения, по большей части сатирические, в которых весьма много соли, остроты и хороших замыслов; но они не напечатаны».
Где первоначально были помещены такие-то стихи, какие в них были опечатки, как они изменены при последних изданиях, кому принадлежит подпись А или В в таком-то журнале или альманахе, в каком доме бывал известный писатель, с кем он встречался, какой табак курил, какие носил сапоги, какие книги переводил по заказу книгопродавцев, на котором году
написал первое
стихотворение — вот важнейшие задачи современной критики, вот любимые предметы ее исследований, споров, соображений.
Во всех этих
стихотворениях, не отличающихся особенным достоинством, хвалят Державина не столько за хорошие стихи, сколько за то, что он
писал без лести. Затем речь обращается к самой Фелице, и большая половина
стихотворения наполняется восторженными похвалами ее доблестям.
У него нет ни одного
стихотворения, которое просто, без всякого толку описывало бы что-нибудь; а у других это часто бывает, Услышит человек, что ветер воет, и
пишет стихи, что вот, дескать, я сижу и слушаю, как ветер воет; увидит облака на небе, и
пишет стихами, как он на облака смотрит; застанет его дождь на дороге — опять стихи готовы, что вот я иду, а меня дождик мочит.
Кольцов
писал сначала разные мелкие
стихотворения, подражая отчасти известным поэтам нашим.
В этом
стихотворении совсем еще не видно той силы оригинальности и меткости выражения, которыми отличаются лучшие песни Кольцова. В самом содержании заметна немножко томная сентиментальность, какою отличались тогда Мерзляков, Дельвиг и др. и какой впоследствии совсем не находим у Кольцова. Но стихи и здесь уже довольно гладки, особенно для 1825 г., когда и Пушкин не
написал еще лучших своих произведений, и Лермонтова не было, и вообще механизм стиха не был еще так упрощен, как теперь.
В Москве Кольцов опять отдохнул душою среди своих старых друзей и с ужасом думал о возвращении в Воронеж. «Если бы вы знали, —
писал он в Петербург к Белинскому, — как не хочется мне ехать домой: так холодом и обдает при мысли ехать туда, а надо ехать — необходимость, железный закон». Поэтому он и по окончании дел еще несколько времени жил в Москве и радостно встретил с друзьями новый, 1841, год. Через год он грустно вспоминает об этом в
стихотворении на новый, 1842, год...
В 1864 году, во время работы над «Войной и миром», Толстой
пишет Софье Андреевне: «Ты, глупая, со своими неумственными интересами, мне сказала истинную правду. Все историческое не клеится и идет вяло». В 1878 году он
пишет Фету: «Прочтя ваше
стихотворение, я сказал жене: «
стихотворение Фета прелестно, но одно слово нехорошо». Она кормила и суетилась, но за чаем, успокоившись, взяла читать и тотчас же указала на то слово, которое я считаю нехорошим: «как боги».
Человек, конечно, все-таки виден, — ведь и в остове
стихотворения можно разобрать до некоторой степени, какого полета поэт мог
написать его; уцелеют, пожалуй, и несколько удачных страниц, как внезапно сложившийся стих попадает в черновой набросок.
Он
написал в этом роде много
стихотворений, вероятно втрое более, чем их напечатано; все они, лишенные прежнего огня, замененного иногда нескромностью картин, производили неприятное впечатление.
Он уже заглушал в себе некоторые из прежних сердечных звуков, называя их следствием безумства, лени и страстей; он уже позволил себе в одном
стихотворении назвать наглецом Наполеона [Подразумеваются строки из
стихотворения «Клеветникам России» (1831):], о котором сам
писал за десять лет...